С Т А Т Ь И.... home: ОБТАЗ и др
 

Валентина Симоновская ©

ДРУЗЬЯ! ОКЛИКНУ Я...

 

Виктор Кривулин. Он любил быть в центре быстротекущей кипящей жизни. Любил видеть вокруг себя как можно больше народу. Любил – раньше квартирные и подвальные, потом в больших аудиториях – чтения. Любил тусовки, открытия и закрытия разных культурных мероприятий, застолья и большие конференции. Любил тихие доверительные беседы и скандальные происшествия. Любил мистификации и розыгрыши. Он пропускал сквозь себя великое множество людей, событий их личной и общественной жизни. Проглатывал книгу за книгой, журнал за журналом – следил за новинками, ценил пришедшие из-за рубежа. Был в курсе выставок, концертов, театральных постановок – и непременно оказывался там, где обещало быть событие. Все это оседало в нем до времени, пока не обретало новую ипостась в его произведениях. Так кит процеживает сквозь «усы» тонны воды, добывая пищу. Так умелый пловец испытывает наслаждение, то взлетая на гребень волн, то словно обрушиваясь в пучину вод. Кстати, Кривулин очень хорошо плавал.
Еще Виктор Кривулин любил всяческие технические игрушки. Ему дарили ручки, светящиеся или звучащие брелоки – обязательно новинки, таких еще ни у кого не было (шариковая ручка Паркер «вошла в литературу» – Кривулин любовно зафиксировал, чем записан его комментарий к стихотворению «Вот река остановлена»). Пишущие машинки менялись после каждого обыска (с конфискацией орудий преступного деяния). Машинок всегда было несколько, и они стучали постоянно в разных углах квартиры: желающих получить тексты было много. Печатались и статьи – в самиздатовские журналы. Тексты лекций для подпольных семинаров. Отчеты о конференциях, опять же неофициальных… Позже жилую площадь заполонили компьютеры, принтеры, сканеры, появились сотовые телефоны – без проводов, путающихся под ногами. Общение постепенно переводилось в виртуальную реальность. В язык входили файлы, е-мэйлы, биты и т.п. Форма стихов Кривулина становилась все более компактной и многоуровневой. Кажется, – с развитием электроники и генной инженерии, с увеличением скоростей – сгущение лирической информации в текстах Кривулина усиливалось. Он почти кодирует высказывание. «Образность, выстроенная по типу «матрешки» – одна метафора скрыта внутри другой» так определил отличительные особенности его стиха поэт Василий Бетаки.
Но главное, что искал Кривулин в творчестве и общении – живое чувство. Любовь, дружба, человеческая теплота были ему необходимы, как жизнь. Но даже те, кто знал его, не всегда понимали, серьезен он в том или ином высказывании – или это эпатаж, розыгрыш.
А Кривулин – сначала со всей энергией молодости, затем со всей широтой зрелости и даже с долей змеиной мудрости – старался сплотить круг друзей, с которыми начинал свой творческий путь. Он высоко оценивал их произведения, писал о них статьи и эссе. Когда-то, в конце шестидесятых, молодые и амбициозные, они мечтали образовать новое течение в поэзии, создать язык нового времени. Кривулин дал определение этому направлению – вторая культура, андеграунд. Так он и вошел в историю культуры – как создатель и представитель культуры андеграунда в русской поэзии.
Новаторская поэтика Кривулина усиливала выраженное в стихотворении чувство, как усиливает мерцание света многогранный алмаз. «Нетленны лишь чувства, все прочее – прах, вот его философия» (Бетаки).
Шло время, окружение Кривулина менялось, распадались дружбы, группы обретали новые очертания. Кто-то переходил из лагеря в лагерь, кто-то уезжал, уходил из жизни. Кривулин тоже не стоял на месте. Но его лирический герой был верен себе и – нам.
Еще в семидесятых поэт осознал свое место в искусстве: «Страдательная роль певца и очевидца – / озноб души распространять вокруг». И с этого пьедестала, столпа, дыбы – ненужное зачеркнуть – он не сходил до конца. Впрочем, герой Кривулина не возносится над толпой. Он – в гуще народной. Но гуща эта состоит из тех, кто остро ощущает антогонизм окружащего мира и временность существования. Вместе с ними лирическое Я поэта чувствует себя «пылинкой на скатерти света» перед лицом Вечности, вместе с ними – с нами – проникается предчувствием неминуемой утраты всего, что дорого смертному. Вместе с нами мужественно противостоит всепожирающей тьме.
Но что может человек? Оказывается, многое. Он может сохранить свою вселенную в памяти. И она будет жить, передаваемая цепью тех, кто помнит. Кто сможет вновь и вновь «оживлять пространство убитое за ночь / изобретать ремесла, топтать виноград, молодое вино / в удивленьи пригубить – оно действительно пьяно!».
Главный в этой цепи, конечно, художник. Он успевает увидеть, запомнить и передать краски пролетающего мгновения: «над постелью прибита карта раннего утра», «когда фабричных труб горюют кипарисы, / в зеленых лужицах виясь», «и брызги, народец веселый, / разноцветной взлетают толпой», «обронена косынка / студеной синей зыби в подворотне»…И закрепить их в своих произведениях. И вызвать у нас – и у идущих вслед за нами – восторг перед красотой природы, нежность к земле, к родной почве. И – тревогу за нее, беззащитную и ранимую, как душа:

 

бэтээр запряженный зарею куда он к чему
на дымящейся чешет резине
тащит рубчатый след за холмы

а для раненой почвы одна только анестезия –
расстоянье доступное разве письму
в молоко на деревню в туман поедающий домы

«Письмо на деревню», 99

 

Наряду с другими мотивами в творчестве Виктора Кривулина едва ли не самый основной – плач по обществу, потерявшему память. Такое общество превращается в слепую толпу, крушащую все на своем пути, идущую «во мрак из мрака». По Кривулину, нет худшей участи, чем эта. Быть ослепленными, потерявшими лица – и не понимать трагичности происходящего: «вот подлинный духовный плен / когда глядишь на свет, расчеловечась».
В последние годы поэт со все возрастающей горечью вглядывался в происходящее вокруг. Он видел, что новые и старые химеры по-прежнему держат за горло беспомощного перед ними человека: «и страшно мне / что вокруг сезон охоты / прошивают вертолеты / воздух – царскую парчу», «еще трудней дышать – они соорудили / индустриальный вид со всех сторон / бесплатный видимо однако обратимый / в бумаги ценные»… Что искусству по-прежнему трудно выжить, творца, как и всегда, «причащают» – то «кипящим асфальтом», то «мордою в прорубь», «он как пятница средь воскресенья / в оркестровой пропасти в пепле который поет».

Кривулин принадлежит к художникам, которые своим творчеством соединяют разорванное течение времени, запечатлевают кризисную кривую общества и остаются в памяти тех, кого присоединял к своему образу мысли, говоря МЫ. «Друзья! окликну я, окликну я, тоскуя, / неслышным голосом…» Тогда, в 71-м, он обращался к покинувшим этот мир, пытаясь задержать среди нас память об ушедших. Теперь он там, с ними, а мы – готовы ли мы принять из его рук благородную эстафету памяти и света?

 
Валентина Симоновская, С.-Петербург. "Час Пик", 26.03.02
 

 

 

обтаз arts. .

статьи. .

проза. .

стихи. .

музыка. .

графика. .

живопись. .

анимация. .

фотография. .

други - е. .

по-сети-тель. .

контакты. .

ОБТАЗ / OBTAZ band. .

_____________. .
николай симоновский. .

Rambler's Top100 ..
..
Арт-клуб Книги и кофе СПб ..
ВАВИЛОН.Современная русская литература ..
Пушкинский Дом (Институт русской литературы, СПб ..
Музей Ахматовой в Фонтанном доме СПб ..
Музей-квартира Достоевского СПб ..
Музей Вдадимира Набокова, СПб ..

..
..
..

back top next ..